Слово в прениях для защиты интересов подсудимого Русанова О.Н. предоставляется адвокату Левиной Е.М

Слово в прениях для защиты интересов подсудимого Русанова О.Н. предоставляется адвокату Левиной Е.М.:

- Уважаемые присяжные! Ваша честь! Долгих три недели мы слушаем это уголовное дело и пытаемся вернуться к тем теперь уже далеким событиям 25

208

мая 2005 года, когда произошел конфликт, назовем его так, в

помещении Питерского мирового суда. Мы пытаемся, насколько возможно вспомнить и разобраться в тех событиях для того, чтобы ответить на главный

вопрос. Все это было так, как нам сказал сейчас прокурор или несколько по-другому? На самом деле мировой судья Русанов О.Н., чьи интересы я пред-ставляю, совершил то преступление, о котором говорил прокурор или нет. Я лично уверена, что он этого преступления не совершал. Удивило меня то, что, наверное, вы все помните, как долго, подробно мы выясняли все детали, задавали массу вопросов людям, которые пришли сюда в качестве свидете-лей и иных участников процесса. Может быть, некоторым из вас казалось, что эти вопросы были лишними. Кто-то, наверное, это сразу понял, но по-верьте мелочей здесь, когда решается судьба человека, не бывает. И вот сей-час из этих мелочей сторона обвинения пытается построить тот фундамент и заранее вам говорит: «Все вроде как уже понятно, вы подумайте о том, что снисхождения Русанов О.Н. не заслуживает». А зачем мы здесь с вами со-брались? Зачем у нас здесь присяжные, которые должны ответить на вопро-сы, которые позже поставит их честь. Ведь может возникнуть и другой во-прос. Уважаемые присяжные, в самый первый день, когда мы с вами собра-лись, когда отбирали будущую коллегию присяжных, я задавала вам вопрос: «А все ли из вас считают, что к уголовной ответственности привлекаются только виновные лица?» Практически все ответили «нет». Я говорила о дру-гом «Может ли тот, кто попадет в коллегию присяжных, подробно слушать, оценивать, и только потом, когда все будет разложено по полочкам, прини-мать решения». Все сказали «да». И я на это надеюсь.

Я послушала сегодня речь прокурора, у меня возникло ощущение, что все, что мы здесь делали, вроде не нужно. Как собрало следствие, вот это мы да-вайте оглашаем, а мало ли что и кто нам тут скажет, они же за два года могли все забыть. А ведь мы должны оценивать то, что говорит человек и то, что он знает, помнит и может объяснить. И если для нас с вами, людей, которые не принимали участие в этих событиях, не были тогда в п.Питерка в мае и апре-ле 2005 года это могло быть неважно, то лица, которые к этому причастны в той или иной мере, те, которые что-то видели, слышали, выдавали деньги, несли эти деньги, они эти события забыть не могут. Какие-то детали могли бы исчезнуть, но не то основополагающее, из которого вытекло данное уго-ловное дело.

Слушая прокурора, у меня возникло ощущение, что все, что делала здесь защита, пытаясь доказать невиновность, чего делать она не обязана по зако-ну, поскольку сторона обвинения должна не только свою позицию высказать, но и представить доказательства. Вот эти доказательства, которые говорили бы о том, что Русанов получил взятку, я и не услышала, кроме перечислений листов дела и наименований тех документов, о которых говорил прокурор. Такое ощущение, что все остальное никто не слышит и не видит, никому не надо кроме стороны обвинения.

Я невольно вспомнила притчу, которую расскажу вам. В одном городе шла похоронная процессия. Впереди шел катафалк, а сверху в нем сидел человек, а за катафалком шла толпа народа с цветами. Н тротуаре стоял человек и на-

наблюдал за этой процессией. После чего он подошел к гробу и сказал: "Что происходит, что случилось?» Человек, сидящий в гробу сказал: « Я со- рвал себе голос, я пытаюсь объяснить, что я жив, а они говорят: «Ты умер, мы тебя не слышим, сейчас увезем и закопаем». Такое ощущение, что все, что говорит Русанов, все, что представляет сторона защиты, все, что показа-ли свидетели, не услышала сторона обвинения. Но после того анализа, кото-рый даст и защита, высказав свою точку зрения, вы и будете анализировать. Выступление не является доказательством, но оно предназначено для того, чтобы вы — не юристы по профессии смогли оценить факты, которые на ваш суд и должны представляться. И не надо было для вас говорить о том, что это тяжкое преступление, что оно совершено должностным лицом. Это юриди-ческая сторона при условии, если факты будут установлены, а вот каковы они, факты, и на самом ли деле Кустов, про которого прокурор сказал нам, что он ведь бедный и не может нанять себе адвоката, но он сражается здесь с тремя юристами с тем, чтобы доказать свою правду. Так вот свидетель сра-жаться ни с кем не может и не должен. Свидетель - это беспристрастное ли-цо, которое должно нести информацию и на основании этой информации может складывать позицию.

Та как события, которые произошли в п. Питерка 25 мая 2005 года, отсы- лают нас к событиям 24 мая 2005 года в г. Красный кут, а потом к событиям 18, 11, 4 мая и 27 апреля 2005 года, упомяну о них. Но самое главное - это одно. Можно наметить себе круг вопросов, которые будут основополагаю- щими. Во-первых, то самое водительское удостоверение. Во-вторых, харак- теристики или характеризующий материал. В-третьих, факт передачи денег. Вот я и начну с того, что вы видели только вчера. Пока вас удаляли в сове-щательную комнату, я возражала сначала, чтобы мы это смотрели, а теперь я готова поклониться обвинению за то, что мы вчера поглядели вот это кино, когда снимали осмотр места происшествия. И я начинаю с него потому, что там есть один момент, который даст ключ к дальнейшему вопросу, который неоднократно задавали мы и, кажется, задали присяжные заседатели как раз по поводу водительского удостоверения. Вы помните саму комнату, кабинет мирового судьи. Я сразу напомню то, что нам рассказывал Кустов. Нам про-курор говорит, что это исключительно правдивый честный человек, который всегда говорит правду. Я сразу тут оговорюсь, что человек, который говорит, что всегда говорит чистую правду, «меня так научили, я никогда не вру». У меня возникает сомнение в том, что он всегда говорит чистую правду. Пом-ните, что он говорил, что пытался шкаф отодвинуть от двери входной, ближе к судейскому столу. Вчера мы видели - у самой двери стоит стол. Горшок с вербой вы тоже помните, когда я еще разъясняла, что верба в горшках не рас-тет, что это такие коричневые веточки с белыми и серыми пупками. Мы ви-дели, что там стоит крохотная ваза, в ней несколько веточек вербы. Вы виде-ли газетный сверток. Вы помните, как долго мы задавали Кустову вопросы о том, каким образом, кто, где, как передавал ему, что это из себя представля-ло. Уважаемые присяжные, я понимаю, что сейчас задам вопрос, который ос-танется без ответа. Вы помните, что Русанову вменяется получение взятки лично. Сейчас нам прокурор, ссылаясь на доказательства, сказал: «Помните

210

свидетеля Потапова, работника УБОП, который выдавал Кустову деньги». Эти деньги были пересчитаны, завернуты в газету и перетянуты ре-зянкой зеленого цвета. Газетка, не то что не завернута, а сложена и качестве карманчика в нее положены деньги. Было видно, как вынимала следователь Сергеева и никакой резиночки на газетке не было. Обращаю внимание на то, что газетка была гладкая и ровно сложено вчетверо. Каким образом она мог-ла поместиться в той барсетке, о которой говорит Кустов. Если в сумку мы кладем что-то завернутое не один раз, бумагу, она имеет следы потертости. А если ее четыре раза перевязать, перетянуть резинкой, от нее мало что оста-нется. А ведь это было 24 мая 2005 года, когда выдавали и возвращали день-ги, 25 мая 2005 года, когда выдавали и разворачивали. Но следов на ней нет. А разве нам кто-нибудь вообще эту газетку показал. На видео мы ее видели, и вроде бы ее запаковали в конверт. А где газетка? Мы слышали, что она «Искра». Газету «Искра» я никогда не видела, о ней не слышала, но вот эту «Искру» нам почему-то не показали. А ведь помните в самый первый день, когда мы с вами встретились и говорили во вступительных заявлениях, гово-рили еще без доказательств, я вам говорила: «Вот листочек в моей руке. Если я его держу, на нем будут следы пальцев, следы каких-то выделений». Все это, если бы это было в руках Русанова, могло быть иметь доказательствен-ное значение. Но этого нет, как нет самой газетки. Помните, я вчера Кустова спрашивала: «Как же с резинкой и газеткой». Он говорит: «Да, выдавали». Посмотрели протоколы и акты осмотра. Нет, не было газетки. Пытался вчера спорить прокурор. Но нет газетки. Объяснить это Кустов нам не смог. Как не смог объяснить еще целый ряд моментов, из которых обвинитель пытается строить тот самый фундамент. Я, чтобы закончить с видео, обращу ваше внимание на другую деталь, как я подхожу к вопросу с водительским удосто-верением. Помните, когда деньги забрали сверху, сложили в пакет и после этого следователь, подойдя к столу Русанова, осмотрел материалы, которые были, и поднял материал по Кустову об отстранении в связи с тем, что он не поехал на освидетельствование. Следователь листал листочки и говорит: «протокол об отстранении от управления», другие протоколы, и под номером пять было указано - заявление Кустова на получение паспорта, форма № 1. Мы все живые люди, все имеют паспорта и знают, что когда идем в милицию получать паспорт, то пишем заявление, заполняем форму № 1 для получения паспорта. Помните вчерашние показания Русанова, который сказал, что когда 27 апреля 2005 года участковый инспектор Сарсенов приехал к нему в п. Пи-терку, где он выполнял обязанности мирового судьи, в связи с тем, что судья Осмолова была в декретном отпуске, и привез свой материал по лому черно-го и цветных металлов, а к материалу об отстранении от управления от транспортного средства в связи с тем, что Кустов не поехал на освидетельст-вование, он не имеет никакого отношения, он не говорил, как нам сказал прокурор, что при нем изымалось водительское удостоверение. Он говорил о другом - «какой -то разговор вроде был, но я не помню точно, потому что ко мне это отношения не имело». Мы его спрашиваем: «Поступил материал или нет?» Он говорит: «Я видел Земцова, который какие-то материалы принес, поэтому, вполне возможно поступил». А вот Русанов говорит, что не было

211

паспорта у Кустова и он предложил ему предъявить какой-либо до-кумент, удостоверяющий личность. И этот документ был предъявлен, и было это водительское удостоверение, которое, как сказал Русанов, отдать секре-тарю с тем, чтобы снять ксерокопию. Сняли или не сняли, я не знаю. Есть объяснение Русанова и есть подтверждение того, что у Кустова не было пас-порта, что было вчера видно на видеокассете. Я хочу сразу сказать, что если это не так, то эти обстоятельства должно было и опровергнуть обвинение. Оно о них не сказало вообще, а про форму № 1 вообще промолчало. Замал-чивание - это не лучший вариант, поскольку и вы это видели, и читался вам этот протокол дважды, поэтому выводы вам делать самим. Лежало удостове-рение в сейфе секретаря или не лежало, я сказать не могу, но напомню дру-гое. Прокурор нам много раз ссылался на свидетеля Серяпину. Помните мой вопрос, который я ей задавала: «А у Русанова, который не ваш судья, ключи от суда были?» Она говорит: «Нет, не было». Я спросила: « Были у него клю-чи от сейфа, где хранились дела, материалы и так далее?» Тоже не было. Я спросила: «А как это ему вручалось?» Серяпина сказала: «Я отдавала». Это тоже обстоятельство и факт, который имел отношение к тому, имелся или нет доступ. Еще обо одном я не могу не сказать. Это опять Кустов. Когда человек на элементарные вопросы отвечает по-разному, а порой не может ответить на эти вопросы, возникает ощущение, что-либо человек заучил то, что он нам говорит, либо он в силу каких-то обстоятельств не желает об этом рассказы-вать. И я начну буквально с первых моментов. Все мы знаем, что понятие взятка, в бытовом смысле слова, - это когда люди незаконно получают необя-зательно деньги, возможно и другие предметы или вещи. Это вопрос не ин-тимный, который публично не толкуется и не обсуждается. Для того чтобы об этом заговорить, нужна определенная атмосфера. Так мне, во всяком слу-чае, представляется. У нас ситуация - 27 апреля 2005 года Кустов пришел с Сарсеновым, когда еще этого материала не было, но он говорит, что был, но вопрос сейчас не в этом, а Русанов ему говорит: «Слышь, Серега, ты круто попал, на двадцать штук». Вот возможно вообще такое. Человека видишь в первый раз, не знаешь, кто он, что он, о чем он, откуда. Я при этой ситуации могу сказать только одно - не верю, не только потому, что плохой или хоро-ший Кустов, не мое это дело. Но ситуация нежизненная. Ладно бы прошла неделя и шли бы какие-то разговоры, уговоры. Но в первый день, о чем гово-рит Кустов, это не укладывается ни в какие рамки. А дальше, еще интерес-ней. Помните 18 мая 2005 года, тот диктофон, который якобы был у него, принадлежит ему, он умеет им пользоваться. Я думаю, вы все помните эту картину, когда мы смотрели видео, а потом слушали аудио, диктофончик ма-ленький, который мы слушали вот тут. Мы десять минут слушали пение пти-чек, мычание коров, какие-то другие звуки. А я потом спрашиваю: «Кустов, это был ваш диктофон? Вы умеете им пользоваться?» Он ответил: «Мой дик-тофон, умею им пользоваться». Вопрос мой: «Знаете, как на кнопочку нажи-мать?» Кустов ответил: «Знаю». Зачем же включили его за десять минут, су-дья ведь еще не приехал, если это не ваш диктофон? Вам его включили и от-правили - один расклад, тогда понятны десять минут мычания и пения пти-чек, а вот если нет, возникает вопрос, но ответа на него я тоже не получила.

212

А вот дальше из текста разговора следует. Если вы обратили внимание, прокурор очень часто читал «К» и «Р», «М», «Ж» и так далее. Там постоянно инициатива разговора идет от Кустова, начинаясь: «Олег Николаевич, а я вот это...». Я не буду детально на этом останавливаться. Вы все это слышали не один раз. Но скажу одно, может быть с точки зрения прокурора, крамольное. С моей точки зрения, нормальное. Если человек требует деньги и говорит: «Ты мне вот эти деньги привезешь, а я за это приму положительное решение по твоему делу и выдам тебе удостоверение». Вряд ли в этой ситуации че-ловек, который требует и желает получить деньги, пошлет того в место не столь отдаленное, слово на ненормативной лексике. Если он требует и ждет от него, он его извините, облизывать, должен и подталкивать. Но Русанов го-ворит: «Да пошел ты!» Это нам подтвердил свидетель Зацаринин, который был допрошен здесь, в зале. Вы будете оценивать его показания. Он слышал этот разговор, слышал как Русанов сказал: «Ты зачем обо мне сплетни рас- пространяешь, мне Земцов сказал», а потом он его послал. Вам судить, но я напомню одну деталь. Помните во всех распечатках и на видео звучал разго-вор, когда заходила женщина, и разговор Русанова по телефону, где он гово-рил: «У тебя кто адвокат, Луценко? Так ты езжай за ним, а то я уеду, ждать долго не могу». Вспомним, что нам говорил Зацаринин: «Там дед еще был, который нас всех достал, в консультацию ходит, к адвокату Луценко». Еще одна деталь, которая совпала у разных людей. Никто из нас не видел Зацари-нина, живет он в п. Питерка и приехал оттуда в день после обеда. Когда мы его допросили, он сразу уехал. Но из этих мелочей и складывается состав-ляющая.

Я очень не люблю, когда люди, представляя доказательства, мягко говоря, лукавят. Уважаемый гос. обвинитель нам сказал: «Русанов нигде не говорил характеристики. Он говорил характеризующий материал, имея в виду день- ги». Разочарую я прокурора, у меня тоже есть распечатка. «Сейчас я тебе ни-чего не дам, характеристики в дело кладутся, вот девчата придут, подожди, туда их и положишь». Раз характеристики. «Ты вези, вези свидетелей. Если их нет, то никакие характеристики тебе не помогут». У меня возникает во-прос. Если человек требует деньги и называет их «характеристики, характе-ризующий материал». Ему говорят: «Вот он я, привез, возьми». А ему гово-рят: «Никаких, посиди, девчата придут, туда все и отдашь». Помните, я Кус-това спросила: «Кустов, это что же деньги надо в дело вложить». А он сказал: «Я не знаю. Может быть, их кому-то другому надо было отдать, а не Русано-ву». Это вообще ни в какие ворота не лезет. Человек не знает, что это, куда и зачем. Да, я понимаю, что возникают вопросы по поводу двадцати, десяти характеристик. Я сейчас попробую это объяснить. Я хочу сразу сказать, что когда вопрос касается тебя лично, бывает очень трудно ответить на какие-то ропросы, происходит то все быстрее. Русанов вчера и сказал, что когда Кус-тов пришел и начал вести все эти разговоры, что он двадцать лет работает, двадцать лет за рулем, за каждый год могу характеристику привезти. Руса-нов сказал: «Ну за двадцать лет многовато будет, давай хотя бы за десять». Опровергнуто это? Нет. Я еще об одном вам скажу. Все время по всем запи-сям идет «характеризующие материалы, характеристики». И вдруг 25 мая

213

2005 года, когда запись идет при работнике УБОП и двух следователях прокуратуры области Саратовской области, которые ждут, чтобы зайти, вдруг Кустов забыл, что характеристики и характеризующий материал, это и есть деньги, говорит: «Вот тут десять тысяч, как договори-лись». Помните вопрос: «Кустов, для чего и кого вы это говорили?». Он не смог ответить. Почему вдруг характеризующий материал и характеристики превратились в десять тысяч? Этого никто не знает. А помните и следующий мой вопрос: «Кустов, а когда вы поняли, что характеризующий материал и характеристики - это деньги?» Помните, что сказал Кустов: «Двадцать пято-го и понял». Следующий вопрос. 24 мая 2005 года Кустов приехал в г.Красный Кут, куда его никто не звал, первый вопрос, прозвучавший от Ру-санова, который вроде как требует передачи взятки был не «Деньги привез?» Он же не знает, что его пишут, взяточник, плохой человек. А он спрашивает: «Что приехал, свидетелей привез?» Возникает вопрос. Если этот человек тре-бует передачи денег и чтобы решить эту проблему легко, без всякого напряга - ему зачем свидетели, что-то объяснять, читать закон. Прокурор нам сказал: «Он это делал незаконно. И вот этим умалил статус судьи» и так далее. Я опять не соглашусь с прокурором не потому что я адвокат, а потому что фак-ты говорят об обратном, а факты - вещь упрямая. В данном конкретном слу-чае никто не наказал Русанова. Никто не представил доказательства, что за разъяснение закона он понес дисциплинарную ответственность. А ведь если это так, она бы наступила, и прокурор бы рассказал нам об этом. Но этого нет. Это тот самый момент, когда желаемое выдается за действительное. Но я возвращаюсь к 24 мая 2005 года. Помните наш, защиты, вопрос: «Кустов, вы зачем приехали 24-го». Ответ: «Деньги отдать». Вопрос: «Вы их привезли с собой?» Ответ: «Да». Вопрос: «Вам их выдали, в газетку завернули, рези-ночкой перетянули?» Ответ: «Выдали, завернули, перетянули резиночкой». Вопрос: «Вы почему деньги не отдали». И тут Кустов сказал хорошую фразу: «Так он не просил, я и не отдал». Возникает вопрос, кто же требует взятку, как говорит прокурор, за то, чтобы решить проблему. Ему ее привезли, гово-рят: «На, возьми». А он говорит: «Не надо».

Помните двух работников УБОП - Потапова, на которого ссылался проку-рор, и Грякалова, молодого человека, выдававшего деньги. Грякалов сказал, что когда Кустов оттуда вышел, подошел к Потапову, у них был разговор: «Не взял судья деньги». При этом у меня возникает вопрос, если он требовал, создавал условия для того, чтобы получить деньги, почему не взял? Ведь он не подозревал о том, что Кустов пишет его, вместе с работниками УБОП. Но на этот вопрос ответа от обвинения я не получила.

Хочу сказать о том, что все действие 25 мая 2005 года Русанов сразу на-звал провокацией. Для меня опять неожиданность, когда об этой провокации сегодня заговорил прокурор. Это говорит о том, что и он сомневается в этом и говорит об этом. Но рассуждать об этом, если факт установлен, незачем. А он рассуждал. А я не сомневаюсь в том, что это провокация. Напомню, была видеокартинка, помните у нас был свидетель Сулейманов, там на видео он был майором, а здесь он стал уже подполковником. Он нам говорит: «Я при-сутствовал при осмотре места происшествия и там Русанов сказал сразу:

214

«Это не мое. Чье? Не знаю. Как попало? Не знаю. Что внутри? Не знаю. Когда появилось? Не знаю». Вы помните, как именно прокурор, зада-рая вопрос, переспрашивал: «А вы точно это помните?». И тогда мы просили еще раз исследовать видео. На тот период нам отказали, сказав, что нет необ-ходимости. Мы видели, его почти убедили, он сказал: «Я мог перепутать. Я был в г.Энгельсе, я же по многим делам хожу». Вчера вы слышали, несколь-ко раз показали крупным планом Сулейманова. Вы слышали слова РУсанова: «Не знаю, чье, когда и как». Вот и возникает ощущение, что, то ли намерен-но, то ли случайно, но прокурор не дал Сулейманову поглядеть это видео, которое является его доказательством, для того, чтобы лишний раз Сулейма-нов не подтвердил. Но сейчас забыть Сулейманова сложно и он на самом де-ле эти обстоятельства помнит.

Прокурор говорил: «Вынудили Кустова дать взятку». Я хочу задать во-прос, и думаю, что он опять будет риторическим. Что значит вынудили. Это значит та крайняя ситуация, без которой человек вообще больше ничего не может. Помните, я говорила, что есть такое, наверное, жизненное правило «раз соврешь, вовек не поверят». Он пришел якобы за водительским удосто-верением и постоянно говорил об этом: «Олег Николаевич, край, вот папу надо везти на свадьбу к двоюродной сестре. Вот поэтому нужно мне удосто-верение». Что потом на записи: «Ты с кем приехал Кустов?» Ответ: «С ба-тей». Вопрос: «А что с батей то?» Ответ: «У бати права и машина». Возника-ет ощущение, зачем пришел, чтобы батю везти на свадьбу, когда у него есть машина и права. И ты без этих своих прав, которые якобы находятся там, не можешь этого сделать. Потом он сказал, что и у зятя есть права. Вообще, это не вызывалось необходимостью. Еще одно возникает. Зачем этот человек пошел к Земцову? Я пока не могу ответить на этот вопрос, потому что дока-зательств не имею, а просто бросаться словами не хочу. Возникает интерес-ная ситуация. Если поверить Кустову, что Русанов сразу в первый день ему об этом сказал. Но, как сказал Кустов, мы договорились. И на следующий день после 18 мая 2005 года он должен был приехать. А он до этого, до запи-си, идет к Земцову и ведет этот разговор. Зачем? Я могу ответить только од-но, как раз для провокации, потому что понимает, что каким-то образом, ко-му-то должен об этом сказать. А дальше еще интересней. Когда одиннадца-того мая, после окончания рабочего дня приехал в Питерский суд и стал спрашивать Русанова, тот ему сказал: «Узнаю у секретаря». Когда он узнал, говорит: «Дела пока нет, вот приму к производству, будем разговаривать». Врет или не врет Кустов, говорит правду или чистую правду или всегда правду, судить вам, но обратите внимание, что когда состоялся этот разговор о том, что здесь и как здесь, Кустов сказал: «Да я как-бы ничего не делал. Они, работники ГАИ, мне не предлагали проходить освидетельствование». Вы помните этих двух работников ГАИ. Я думаю, у вас нет оснований не ве-рить им, также как нет таких оснований у меня. Один из них, Андреев, ска-зал: «Мы Кустова знаем, постоянный нарушитель. В этот раз он в нетрезвом состоянии был, мы его от управления транспортным средством отстранили», а не сразу отпустили, как нам сказал прокурор. Андреев сказал: «Протокол составили, сказали ему: «поехали на освидетельствование», а он отказался».

215

Сейчас нам только что говорят: «он все признал». Зачем было тогда вызывать свидетелей. А ведь он нам говорил, помните запись, «У меня еще свидетели есть, Улехан и Ильин, у которого жена умерла», у кого они были на поминках, в тот самый день, 23 апреля, когда Ибрагимова везли сюда. Я думаю, что этим обстоятельствам тоже надо давать оценку. Зачем говорить сначала одно, а потом другое. Еще на одно обращу внимание. Нам здесь го-ворили о четвертом мае, говорили, что Кустов был в суде 4 мая и общался с Русановым.

Уважаемый суд, уважаемые присяжные? Вам вчера пришлось много при-ходить и уходить в совещательную комнату, пока мы истребовали доказа-тельства, именно по ходатайству защиты был представлен административ-ный материал, который я вам показывала. Вы видели, что 4 мая материал был принят к производству, не 27 апреля, а 4 мая. И 4 мая был рассмотрен, выне-сено постановление, в котором было указано, что Кустов в судебное заседа-ние не явился. До того, как это постановление пришло, я спрашивала Кусто-ва: «Вы были 4 мая в суде?» Кустов: «Был, да, но там ничего не рассматрива-лось». Вопрос: «Вас извещали?» Кустов: «Никто меня не извещал». Мы вче-ра увидели строчку в протоколе, где написано участковым Сарсеновым, что о слушании дела на 4 мая 2005 года у судьи Русанова извещен лично Кустов. Он сказал: «Моя подпись». Копию постановления получил лично. Кустов сказал: «Моя подпись». Возникает вопрос, как при этой ситуации можно го-ворить, что Кустов говорит нам одну правду. А все остальные здесь? Ну, они как бы приложение к Кустову. Если верить Кустову, то надо давать оценку и другому. Нам говорят: «Вы понимаете, этот материал по отстранению от управления транспортным средством в связи с отказом его от освидетельст-вования. Этот материал, Сарсенов подтвердил, что он был. Мало того, что Сарсенов нам такого не говорил. Он сказал: «Знаете, меня это не интересует, меня волновал мой материал. До этого был еще материал. Вот я с ними при-шел. Поэтому сказать ничего по этому поводу не могу. А какие еще у нас есть доказательства. Нам здесь ссылались на Серяпину, которая, якобы, под-твердила факт получения взятки Русановым. Я хочу напомнить ее показания. Этот свидетель нам утверждала, что напротив двери ее кабинета, когда она сидит лицом к двери, видно кабинет секретаря судебного заседания и каби-нет судьи. Вы вчера видели открытую дверь кабинета судьи, которая откры-валась, закрывалась, но никакой двери напротив не было. Я не знаю, не я снимала, снимали следственные органы, куда защита не допускается, ее на этой стадии вообще как бы игнорируют. Вы видели, что Русанов в этот мо-мент не смог нанять, как нам сказал прокурор, сразу двух адвокатов. Ма-ленькая поправка, не нанимают адвокатов, их приглашают. По конституции РФ каждый гражданин, попавший в беду или считавший так, может пригла-сить себе адвоката. Я же не говорю, что по делу Русанова приехал прокурор из Генеральной прокуратуры, не считаю это крамольным. А вот почему про-курора, мягко говоря, задело, что Русанова представляют два адвоката, мне непонятно. А объяснить я это могу. Люди имеют тенденцию болеть. И чтобы не срывать дела, работать вдвоем всегда спокойнее и полезнее для суда, вы-яснения обстоятельств, принятия решения. Поэтому это никак не вопрос фак-

216

та, а желание подчеркнуть, что Русанов, как нам сказал прокурор, получает хорошие деньги и имеет социальную обеспеченность. Мало того, что это не вопрос факта. Но разве мы обсуждали, сколько получают судьи, в частности, судья Русанов. Разве мы выясняли социальный статус и те блага, которые есть. Нет. А вот нарушать закон не стоит. Тем более представителю закона. Но коль скоро сказал об этом прокурор, я не могу обойти это молча-нием. Раз он сказал об этом и сказал, что прошло два года, и люди что-то за-были. Я скажу, что прошло два года, за которые Русанов не уволен, и я могу об этом говорить. Он не работает и добивается, чтобы дело рассмотрели здесь, с присяжными, потому что ему как раз, его статус, его личность доро-ги. И он хочет честно смотреть в глаза людям. А эти два года он сидит за свой счет и никаких денег не получает, ни больших, ни маленьких. Но доби-вается, чтобы дело рассмотрели, потому что он не получал взятки и не требо-вал ее. Вернемся к Серяпиной, которая говорила, что видела кабинет. Но ее показания опровергли показания честного Кустова. Она говорила о том, что Русанов не выходил из кабинета и не давал ей никаких указаний. На видео вы видели и на аудио слышали, как Русанов кричал: «Ирина». Ирина заходила в кабинет. Мы слышали и видели другое. Разъяснял крайнюю необходимость и какие-то иные моменты Русанов не только Кустову. Мы видели, что там за-ходила женщина. Помните разговор, которого не было в распечатке, о рас-торжении брака, как обратиться, кому звонить, телефон дал, имя секретаря назвал, про Красный Кут, ЗАГС рассказал. Русанов говорит: «Когда меня ут-верждали судьей, мне объяснили, что район там сельский и людям там надо не просто разъяснять по пять раз, жевать надо. Что я и делаю, может и непра-вильно, тогда я за это извиняюсь. Но я это искренне хотел помочь, поэтому разъяснял, что может быть.

Помните, прокурор сказал: «Он получил взятку лично за то, чтобы принять решение по делу». Главный вопрос, он решение то принял? Не сказал нам об этом прокурор. Да не принял он решение. И более того, помните наш спор с прокурором, когда мы оглашали распечатку: «Готовьтесь основательно к следующей среде или ведите свидетелей. Все, это крайний срок. Иначе будет принято решение. Докажешь, один расклад. Не докажешь, другой». Возника-ет вопрос. То, что говорил нам прокурор, это, увы, не факт. Это какие-то до-мыслы, предположения, называйте как хотите. Но они крайне сомнительны. И строить на них решение невозможно. Я обращаю внимание на показания Зацаринина, который сказал, что ему приходилось сидеть за столом Серяпи-ной, там компьютер с Гарантом, который ему был необходим. И в этот Га-рант он, извините, лазил. Он сказал: «Когда я сижу, то не видно кабинет су-дьи. Вот край кабинета секретаря судебного заседания я вижу. А вот кабинет судьи не видно. Если на порог встать, то косяк видно. Но сам кабинет левее окажется». Вы видели на кассете, что напротив дверь и рядом ничего, только рядом зал судебного заседания.

Помните, когда все это произошло 25 мая 2005 года, Кустов нам долго го-ворил «Там на видео записано». Вы помните разговор: «Какие деньги, сколь-ко, кому?». Когда он был вынужден признать, что эти фразы звучали от че-ловека, который якобы вымогает, то сказал, что он пальчик держал у губ, ты,

217

мол, в кабинете не говори. Я спросила у Кустова: «А вы что сказали, что пишите его, что у вас с собой диктофон?» Он задумался. Кустов знал, что пишет, а Русанов не знал. Тогда этот пальчик у губ из области фан-тастики, потому что надо объяснять эту фразу человека, который требует деньги. А самое главное, кто-нибудь видел на кассете, что деньги клались на шкаф. Ведь это не снято, а пришел Кустов туда для этого. И выдали ему для этого аппаратуру, а этот главный факт и не сняли. А кто-нибудь видел, что он передавал деньги Русанову или давал указание. Нет. Возникает вопрос - а почему, зачем тогда все это было, если ты пришел снять все эти определен-ные моменты, но именно их не снял. А дальше еще интересней. Он выходит в коридор и там идет видео, где зал судебного заседания, где сидит какой-то мужчина за столом то ли адвокат, то ли прокурор, когда идет разговор про телевизор, который надо смотреть, про измененный закон. А перед этим идет разговор с каким-то посторонним мужчиной прямо за дверями. Он длится достаточно долго. И здесь наш уважаемый свидетель Кустов говорит хоро-шую фразу «Я сюда четвертую среду езжу». 11-ое, 18-ое, 24-ое, 25-ое - вот они четыре среды и нет здесь нет никакой пятой среды, а 27 апреля не в счет, поскольку в тот день его привел Сарсенов, чтобы познакомить с Русановым при принесении протокола. И это заметьте не Русанов говорит, не кто-то другой, сам Кустов на видео и аудио. И у меня возникает вопрос - почему теперь возникает оставшаяся дата. И я объясню Вам почему, с моей точки зрения. Для того, чтобы создать эту видимость безмотивного отложения де-ла. Но вы видели, что каждый раз, когда возникала эта ситуация, шел разго-вор о свидетелях и даже 25-го впервые прозвучали две новые фамилии, кото-рые назвал Кустов. При том раскладе, который был, Русанов объяснил, что, помните я спрашивала «За ваш период работы вы сколько административ-ных дел рассмотрели?», он сказал «несколько тысяч, у меня не было отмен». Нам тут говорили, что срок есть - 15 дней на рассмотрение дела. Есть такой срок. Но есть и другое, после мирового судьи решение рассматривает феде-ральный судья в апелляционной инстанции. Там важно не нарушенный срок, а существо принятого решения. И Русанов сказал: «Мне надо было так при-нять решение, чтобы его не отменили. Поэтому, если человек говорит, что у него есть свидетели, что он не виноват, я должен это проверять. Так меня учили». Я думаю, что всего сказанного мной достаточно для того, чтобы по-нять, что никакого требования денег от Русанова к Кустову не было, что лю-бой нормальный человек, который требует деньги, по крайней мере когда их цва раза привозят, взял бы эти деньги. И никоим образом не послал бы этого человека, который несет ему благость, как сказал прокурор, эта благость со-шла на Кустова от судьи Русанова. Но почему-то не до конца сошла, не при-нял он решение. А вот вменяют ему по обвинению, что эти деньги были за принятие решения. По счастью, сам прокурор сказал Вам, что решение было принято судьей Осмоловой, 20 июня. Вот только я одного не могу понять.Если

20-го июня решение было принято, почему Русанову он говорил на всех распечатках и записях, что он не совершал этого и работники ГАИ, мягко говоря, наврали и не предлагали ни в трубочку подышать, ни на освидетель-ствование ехать вопреки документам. А вот Осмоловой, прокурор оглашал

218

текст, Кустов сказал «все признаю полностью». Опять вопрос, опять без ответа. А страшно другое, он отвечал на этот вопрос. До сих пор он не полу-чил удостоверение, которое у него изъяли, когда судья Осмолова рассмотре-ла дело. Хотя все сроки давно истекли, на полтора года лишали, а прошло два. Но удостоверения у него нет, оно ему не нужно, потому что на тот мо-мент, когда он ходил к Русанову и требовал, это был тот повод, за который можно было зацепиться, поговорить, чтобы скомпрометировать Русанова. Я нисколько в этом не сомневаюсь, мне страшно только одно, что любой чело-век, занимающий приличное положение, имеющий определенный статус мо-жет попасть в такую ситуацию, стоит только найти такое лицо, которое со-гласится написать заявление и ходить с диктофоном и писать, а потом не смочь объяснить, какие-то вещи. Я заканчиваю свое выступление и хочу ска-зать только одно. Лично у меня сомнений в том, что это провокация нет. Об этом сразу говорил Русанов. Но я хочу сказать вот о чем. Еще А.П. Чехов го-ворил о том, что «самое трудное в этой жизни, наверное, это учить, лечить и судить». Это на самом деле очень трудно, потому что оценивать надо все, оценивать так, как вы поняли, услышали и, самое главное, чтобы это было правдивым, чтобы на то, на что вы опирались, выдерживало проверку со-мнением. Чтобы можно было сказать - да, Русанов лично получил эти день-ги. А я еще одно хочу сказать. Лично - это значит в руки. Ему никто не вме-няет, что он подошел, взял что-то со шкафа и куда-то убрал. Вот об этом уважаемый прокурор тоже забыл сказать или не захотел. Я обращаюсь к вам с тем, чтобы все это оценили и приняли решение, которое даст возможность Русанову продолжать заниматься своей любимой профессией помогать лю-дям и честно смотреть им в глаза, без этого тоже жить очень трудно. А ведь он живет в маленьком районном городке, а слухи, которые носились по г. Саратову до этих событий, сейчас возобновились с новой силой. Именно по-этому он просил, чтобы дело рассматривали Вы, люди, на которых ничто не давит, которые могут оценить это как простые граждане, живущие здесь, ко-торым тоже, наверное, приходится обращаться в суды.

^ Слово в прениях для защиты интересов подсудимого Русанова О.Н. предоставляется адвокату Анашкину В.Н.:

- Уважаемые присяжные заседатели! Уважаемый председательствующий! Я понимаю, что вы сейчас находитесь под впечатлением выступлений гос. обвинителя и моей коллеги. Но я прошу еще немного потерпеть, поскольку сегодня решается судьба человека. Поскольку очень сложное дело в плане проведения анализа доказательств, я позволю себе воспользоваться записями, постараюсь изложить события так, как они развивались на самом деле. Со-всем недавно гос. обвинитель попытался убедить вас в том, что Русанов по-лучил взятку. При этом гос. обвинитель представил доказательства вины на-шего подзащитного, такие как показания Кустова, Серяпиной, Земцова, Сар-сенова, Потапова, Грякалова, Сулейманова, Жулидова, Андреева, Ибрагимо-ва. Хочу заметить, что добрая половина из этих свидетелей - сотрудники правоохранительных органов. Также он представили видео и аудиокассеты с

219

записями встреч и разговоров Русанова и Кустова, осмотр места происшествия и другие документы.

В уголовном процессе есть такое понятие, как правило оценки доказа-тельств. Так вот одно из них - все собранные по делу доказательства оцени-ваются с точки зрения достаточности. Вам может показаться, что чем больше сторона обвинения представила документов и других доказательств, тем предпочтительнее выглядит позиция стороны. Это не так. В этом случае применяется еще одно правило оценки доказательств - их достоверность. А это значит, что показания Русанова, свидетеля Зацаринина, представленные нами вам некоторые документы и иные доказательства могут быть более дос-товерными, чем куча доказательств, представленных обвинением. Вы были свидетелями тому, что защита также участвовала в допросе свидетелей обви-нения, задавала вопросы и получала на них ответы. Защита также участвова-ла в исследовании письменных доказательств, видео и аудионосителей. По-лученные в связи с этим результаты оцениваются также нами и становятся доказательствами защиты. Это к вопросу о доказательствах. Доказательства в своей совокупности должны создавать завершенную картину. По моему глу-бокому убеждению, гос. обвинитель, проанализировав представленные дока-зательства не получил желаемого результата и не создал убедительной кар-тины виновности Русанова. После его выступления осталось больше вопро-сов, чем ответов. В своем выступлении я постараюсь провести анализ всех собранных доказательств и убедить вас в невиновности Русанова, как бы по-дытожив ранее сказанное всеми.

Моя коллега в своей речи, наверное, разочаровала сторону обвинения, изо-бличив Кустова во лжи, относительно его показаний, когда он сообщал, что Русанов уже 27 апреля и 4 мая 2005 года имел встречу с Русановым, и тот уже тогда требовал передачи денег в виде взятки за возврат водительского удостоверения. Поэтому я не буду повторяться, а начну с 11 мая 2005 года. В этот день у Кустова и РУсанова действительно состоялся разговор. Ни Руса-нов, ни Кустов этого не отрицают. Но инициатором разговора стал Кустов и его никто не приглашал. Он поинтересовался, поступил ли материал в отно-шении него по линии ГИБДД. Помните ответ Русанова: «Я его сегодня увезу в г. Красный Кут, секретарь его зарегистрирует, так как я - судья Краснокут-ского участка, а к следующей среде привезу его, и будем разбираться». Сло-вам Русанова можно и нужно верить.

Вам демонстрировались журналы регистрации административных дел в Краснокутском суде. Там стояла дата 11 мая 2005 года. При этом показыва-ли регистрацию материала по линии ГИБДД в отношении Кустова, продол-жалась нумерация других дел, она была последовательной, изменений, впи-сок, искажений не было. А Кустов утверждает, что 11 мая 2005 года он раз-говаривал с Русановым, который потребовал передать ему деньги в обмен на возврат водительского удостоверения. Русанов опровергает показания Кус-това, ссылаясь на журнал учета и регистрации материала. Почему мы долж-ны верить Кустову, а не Русанову? Чем Кустов лучше Русанова? Ничем. Если есть сомнения, согласно закону, они должны толковаться в пользу обвиняе-мого.

220

18 мая 2005 года Кустов берет диктофон и идет записывать разговор
с Русановым. Разве у него были для этого причины? Русанов только 11 мая
2005 года отвез материалы на регистрацию в г. Красный Кут. Мне неприятно
объяснять ситуацию от 18 мая 2005 года, но поясню. В самом начале судеб-
ного разбирательства, в ходе допроса Кустов заявил, что на 18 мая 2005 года
он нигде не работал, надо было кормить детей и скотину, а тут Русанов со
своим требованием передачи ему в виде вознаграждения денег за возврат во-
дительского удостоверения. Но на вопрос защиты Кустова о том, где он взял
диктофон, последовал ответ: «Это мой диктофон, я его купил». Это при том,
что диктофон такого типа стоит не менее трех тысяч. А ведь ему нужно было
кормить детей и скотину. Следующий вопрос: «Кустов, а где сейчас дикто-
фон?» Ответ: «Сломали дети, я им новый купил». Опять получается за три
тысячи рублей, детям. Зачем? Не легче ли было купить обычный диктофон за
300 рублей со стандартной аудиокассетой, которую можно воспроизвести в
любом месте, на любом магнитофоне. Зачем опять платить большие деньги,
при их отсутствии. Помните, воспроизводилась запись микрокассеты. Снача-
ла мы вдоволь наслушались пение птиц, мычание коров. Если это твой дик-
тофон, зачем его включать задолго до встречи с Русановым, почему не уме-
ешь им пользоваться. Еще один вопрос задавался Кустову: «Как называется
ваш диктофон?» Ответ: «Не знаю». Если он его покупал, как же «не знаю».
Кустов ходил в магазин, выбирал диктофон среди прочих определенной мар-
ки, разговаривал с продавцом, при этом не знать, как называется диктофон.
Уважаемые присяжные, это бред. Было вот как. Диктофон принадлежал со-
трудникам УБОП, определенный специфический узкой направленности. Они
же направили Кустова к Русанову, при этом сами приезжали в Питерку.
Именно они нажали на кнопку запись, именно они подготовили Кустова в
каком русле надо разговаривать с Русановым.

19 мая 2005 года Кустов написал заявление в РУБОП. Если бы Кустов 20
мая 2005 года пришел в УБОП с заявлением, не имея микрокассеты с прово-
кационным разговором, дал бы суд разрешение на проведение оперативного
эксперимента? Нет. Вот почему Кустов был направлен с диктофоном к Руса-
нову. Нужно было мотивировать подачу заявления в РУБОП. Само заявление
можно ли назвать добровольным волеизъявлением. Конечно, нет. Нормаль-
ный гражданин написал бы заявление в местную милицию или прокуратуру.
Кустову же заявление продиктовал по телефону брат, который работал в
УБОП г. Саратова. Да еще предупредил, чтобы 19 мая 2005 года Кустов не
приезжал, так как нужных сотрудников нет. Кустов сделал в точности, как
сказал брат. Можно ли это назвать добровольным желанием. Нет. Когда я
спросил Кустова в судебном заседании, что значит упоминание о ст. 306 УК
РФ. Он, не задумавшись, ответил: «Не знаю». А ведь эта статья означает пре-
дупреждение лица, подающего заявление, об уголовной ответственности за
заведомо ложный донос. Кустов показал свое безразличие к заявлению. По-
просили, он написал.

24 мая 2005 года Кустов напичканный звуко и видеофиксирующей аппара-турой вместе с бригадой оперативных сотрудников, следователей приезжает к Русанову в г.Красный кут, провоцирует его на передачу денег, но Русанов

221

не поддается на провокации, после чего Кустов возвращается к руководителю группы Потапову, сообщает ему, что Русанов денег не взял. В нормальной ситуации при наличии добросовестного заявления, при получе-нии такого результата в ходе оперативного эксперимента сотрудники побла-годарили бы заявителя, сообщили бы, что информация не подтвердилась, из-винились бы и отпустили его с богом. Но что делают сотрудники УБОП. До-прос Потапова: «Не получилось, завтра едем в Питерку». Что это? Чистая провокация. Еще спросил я Потапова: «А чья это инициатива поехать в г. Красный Кут?» Ответ: «Наша». Спрашивается, зачем поехал в г. Красный Кут, там ведь нет материала, удостоверения. За что хотели передать деньги? Просто, напросто, провалилась попытка спровоцировать Русанова и подбро-сить деньги.

25 мая 2005 года бригада приезжает в Питерку. Вновь Кустова пичкают аппаратурой и засылают к Русанову. Мне понятно, что Кустов провоцировал Русанова. Получив четкое задание передать деньги взамен удостоверения, получив согласие на их возврат от Русанова, Кустов до этого мямлив в разго-воре с судьей, теперь четко произносит: «Олег Николаевич, десять тысяч как договорились». Зачем это? Если при каждом допросе он показал, что они оба с Русановым понимали, что характеристики, характеризующий материал -это деньги. Зачем произносится эта фраза? Так говори, 10 характеристик, как договорились. Это объясняется просто. Прослушав записи 18 и 24 мая 2005 года оперативники сами поняли, что их позиция с характеризующим мате-риалом не убедительна, потому попросили Кустова произнести эту фразу. Теперь о главном достоянии обвинения, о видео и аудиозаписях. Записи от 24 мая 2005 года не свидетельствуют о передаче Кустовым денег Русанову. Но хочу сказать, что я бы на месте следствия вообще не рассматривали эту запись как доказательство вины Русанова, поскольку она доказывает обрат-ное. Не получилась провокация в г. Красный Кут, поехали в Питерку. Хочу сказать о видео и аудиозаписи от 25 мая 2005 года. Видеозапись дублирует аудиозапись, поэтому я последнюю упоминать не буду. Буду рассматривать видеозапись.

Я заметил, как после просмотра видеозаписи облегченно вздохнула сторо-на обвинения, наверное подумав: «Ну, вот и все». Но все только начинается. В УПК РФ есть статья, где сказано «обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания вины лежит на стороне обвинения». Я бы очень хотел увидеть передачу Кустовым денег Русанову, каким образом ока-зались деньги на шкафу, куда делся Кустов после произнесения фразы «10 тысяч, как договорились». Велась видеосъемка, использовалась дорогостоя-щая аппаратура, которая фиксирует все или почти все, для того, чтобы полу-чить конкретный результат. Кустов был проинструктирован, как обращаться с ней. Но факт передачи денег зафиксирован не был.

Гос. обвинитель в своем вступительном слове говорил, в чем обвиняется Русанов, что лично получил от Кустова деньги в сумме 10 тысяч рублей за действия в пользу Кустова. На видео я этого не увидел. Согласно протоколу осмотра кабинета Русанова, сверток с деньгами был обнаружен на шкафу. Из этого я делаю вывод, что взятку получил шкаф. Мне хочется всегда спросить


222

у следователей по особо важным делам и оперативников, с какой целью используют видеосъемку. Наверное, для того, чтобы уличить лицо в преступлении или для количества каких-то бумаг? Очень странно. Если бы я увидел момент получения Русановым денег, я бы поднял руки и просил бы вас лишь о снисхождении Русанова.

Осмотр места происшествия, якобы, подтвердил, что Русанов получил взятку. Видеосъемка осмотра места происшествия началась в кабинете, а Ру-санов сказал, что он стоял и курил у входа, к нему подошли и под белые руч-ки в кабинет. Но где эта запись, почему ее нет, каким образом его проводили в кабинет? Если он лично получил деньги 10 тысяч рублей, что должен сде-лать сотрудник, проводивший осмотр кабинета Русанова? Он должен был подойти к Русанову и сказать, чтобы тот выдал то, что ему передали или то, что у вас есть и начал бы осмотр с его рабочего места. Но он этого не сделал. Он сразу подошел к шкафу. Почему? Очевидно было видно, что на шкафу лежит пакет с деньгами. Следователь Сергеева начала осмотр с этого шкафа, сыграла спектакль, невыразительно просмотрев листки, что на полочках, книжки. Тут сразу - вот оно. Изменилась интонация. Только потом начался осмотр рабочего места Русанова, непонятно с какой целью.

На самом деле, все было иначе. После произнесенной Кустовым фразы «10 тысяч, как договорились», Русанов возмутился «Что, какие 10 тысяч?» и вы-проводил Кустова. Я сам сомневаюсь, Кустов ли клал сверток с деньгами. Он даже не смог сориентироваться, где стоял шкаф, какой, возле чего положил сверток с деньгами, та ли эта ваза с вербой или какой-то другой цветок. Ведь Кустов не каждый день, дает взятки. При выборе месте он будет осматривать место и не запомнить его невозможно. Кто же это сделал? Кустов, выйдя из кабинета Русанова находился 7-8 минут в тамбуре у выхода суда, разговари-вая с неизвестным мужчиной. Затем секретарь Серяпина попросила пройти его в зал судебного заседания, где оформляет распиской возврат водитель-ского удостоверения Кустову. Еще прошло время. Затем он видит Русанова в окне кабинета. После чего Русанов стоит на крыльце и курит, еще прошло время. В это время по коридору ходят сотрудники УБОП, как это видно из видеозаписи. Одного из них Сулейманова узнал Кустов. Русанов показал, что, когда он приезжал в Питерку, дверь кабинета была открыта, когда уез-жал, дверь была открыта, ключей у него не было. Даже в течение дня дверь никогда не закрывалась. По большому счету там брать было нечего, лишь мебель там была. Компьютер и дела хранились в сейфе у секретаря. Каким образом деньги попали на шкаф в кабинете Русанова? Ответ от гос. обвини-теля я на этот вопрос не получил. Когда вся бригада направилась в кабинет Русанова после того, как Кустов получил водительское удостоверение, вы-шел из здания суда и кому-то дал сигнал, что забрал удостоверение. Не дохо-дя до кабинета Русанова, оперативники сказали секретарю, что сегодня дела уже рассматриваться не будут, то есть они уже знали, что пакет лежит там.

Уважаемые присяжные, вопросы которые вы передавали в своих записках председательствующему по водительскому удостоверению, я попробую объ-яснить. Что означает возврат удостоверения, как изымается до рассмотрения и после, что представляет удостоверение без постановления. Русанов не име-

223

ет права изымать удостоверение, не дано ему это право законом. Это делают сотрудники ГИБДД. В УПК РФ есть образцы документов, там, где выемка, указано в начале «я, следователь- дознаватель...», но не «я, судья..». Такого процессуального документа нет. После того, когда будет признано решение о признании Кустова виновным, его вызывает сотрудник ГИБДД, отбирает водительское удостоверение, процессуально его изымает. Только с этого срока начинает течь его наказание.

Что представляет удостоверение без постановления? Отдал Русанов удо-стоверение, узнав, что оно находится у секретаря. Почему он это сделал? По-тому что узнал о его наличии и удивился. Он не имел права его изымать до рассмотрения материала. Какие последствия наступают для Кустова? Ника-кие. Он будет его носить до тех пор, пока не будет принято решение. Если бы было принято решение о признании его виновным, он бы в любом случае от-дал бы его. А сейчас какие последствия для Кустова. Я скажу, что вменяется в вину. Русанов лично получил деньги в сумме 10 тысяч рублей за действия в пользу Кустова, то есть за принятие решение об освобождении последнего от административной ответственности за совершение административного пра-вонарушения и за возвращение удостоверения Кустову. То есть, сначала идет вынесение постановления, а потом уже выдача удостоверения. А если бы в следующую среду не доказал бы Кустов свою невиновность и Русанов вынес бы постановление о лишении его права управления. Тогда где логика? Ее нет.

Сколько бы здесь ни выступали свидетели, сколько бы ни говорила сторо-на обвинения или сторона защиты, но ни в одних показаниях свидетелей, ни в одном из предложенных документов я не увидел, не услышал о том, что Русанов хоть раз где-то произнес «Кустов, я приму положительный результат в отношении тебя». Нет этого. Как видно из обвинения и как видно из закона сначала нужно было дождаться вынесения постановления. У сотрудников УБОП не хватило смекалки дождаться следующей среды и получить это по-становление, где бы Русанов оправдал действия Кустова. Тогда бы я поднял руки и сказал: «Все, взятка получена». Я никогда не слышал от Русанова, что он обещал положительно решить вопрос по материалу Кустова.

Уважаемые присяжные, для меня лично создается такая картина, что это спектакль, где в сценарии главным действующим лицом оказался Кустов. 18 мая 2005 года он идет к начальнику ГАИ и ведет целенаправленный разговор о временном разрешении, в этот же день он идет к Русанову и записывает его. 19 мая 2005 года он подает заявление, 24-го и 25 мая 2005 года участву-ет в оперативном эксперименте. Русанов произносит фразу «Это чистейшей воды провокация».

Проведя анализ, я поднял столько вопросов, на которые гос. обвинитель не ответил в своей речи. Представленные доказательства стороной обвинения говорят лишь о том, что в отношении судьи Русанова была проведена прово-кация. Создается впечатление, что следователи прокуратуры не знают и не хотят знать, как добываются и закрепляются доказательства. Если обратиться к доказательствам и следственным действиям, которые должны были бы быть проведены в результате этого эксперимента, а потом о проведении следствия, то могу утверждать, что взятка передается лично, а не подбрасы-

224

вается нелепым образом, деньги посыпаются специальным порошком, на некоторых купюрах наносятся записи...

Председательствующий останавливает защитника Анашкина В.Н. и пояс-няет присяжным заседателям, что сведения о специальном порошке и нане-сении записей на купюрах не относятся к обстоятельствам, устанавливаемым присяжными заседателями по данному делу, поэтому эти слова они не долж-ны принимать во внимание при вынесении вердикта.

Защитник Анашкин В.Н. продолжает: - Я считаю, что этого всего сделано не было. Уважаемые присяжные заседатели, надеюсь, что убедил вас в неви-новности Русанова и если у вас появились сомнения в достоверности пред-ставленных обвинением доказательств, их надо толковать в пользу Русанова. Я очень полагаюсь на вашу мудрость, жизненный опыт. Еще одна мудрая ис-тина - лучше виновного признать невиновным, чем невиновного виновным, если такие сомнения у вас имеются. Примите решение, чтобы потом вас не мучила совесть. Я приглашаю вас на заседание после того, как вами будет вынесен вердикт, поскольку, так закон решил, что некоторые вещи мы не можем вам преподнести в данном судебном заседании, вы еще кое-что уви-дите и услышите...

Председательствующий останавливает защитника Анашкина В.Н. и пояс-няет присяжным заседателям, что сведения о том, что некоторые вещи не мо-гут быть представлены в судебном заседании перед присяжными заседате-лями, не имеют отношения к делу, поэтому эти слова они не должны прини-мать во внимание при вынесении вердикта.

Защитник Анашкин В.Н. продолжает: - Уважаемые присяжные заседате-ли, я и Русанов надеемся на вашу мудрость, верим в суд народа.

^ Слово в прениях для защиты своих интересов предоставляется подсу-димому Русанову О.Н.:

- Уважаемый председательствующий, присяжные заседатели! Очень слож-

но говорить о самом себе, о своей невиновности, заниматься совсем несвой-

ственным себе делом. Мне предъявлено обвинение в том, что я получил

деньги, взятку. Но я их даже в руках не держал. В силу закона обвинение

должно доказать мою вину. Но разве представлены нам здесь и сейчас дока-

зательства, что я когда-либо обещал Кустову вынести какое-либо положи-

тельное или отрицательное решение, что говорил о результатах дела? Разве

представлены доказательства получения мной денег? Два года я думал об

этом. Адвокат Анашкин сказал: «шкаф получил деньги». Мне было интерес-

но, кто я - шкаф или шкаф-посредник. Говорят о том, что я в первый же день

отобрал права у Кустова. Почему тогда обвинение не представило тому дока-

зательств. На водительском удостоверении должны быть отпечатки моих

пальцев, если я забирал их у Кустова. Этого не представлено. Вопрос поче-


0460839896587207.html
0460946171529822.html
0461034646679063.html
0461102160639173.html
0461181302640661.html